— Больше всего на свете я жажду теперь поквитаться с человеком или богом, застрелившим мою мать и заставившим меня убить вонсу, — сказал он. — Но Гилак убил Джанхоя, пытается убить и меня, и если оставить его за спиной, у нас не будет спокойной жизни. Сейчас до него рукой подать, и будет глупо позволить ему уйти. Мы огорошим его прямой атакой — вырвемся из клубов огня и дыма и победим, прежде чем он поймет, что случилось.
— Ты упрямый, упрямый, упрямый осел! — простонала Ева.
Рас был слегка удивлен эпитетом. Он знал за словом «осел» лишь единственное прямое значение и не мог сообразить, почему Ева употребила его сейчас. Отложив расспросы на потом, мощным гребком Рас направил челнок вдоль расползающегося огненного фронта. Уже через несколько секунд жар заставил его откорректировать курс чуть в сторону. Продолжая для маскировки держаться как только можно ближе к огню, Рас напряженно выглядывал могущую появиться в любой момент лодку Гилака. Последнее, что Рас мог предположить, так это симметричные действия противника, намерение Гилака самому броситься в атаку.
А вдруг Гилак-то как раз и осмелится? Он-то достаточно хорошо знает Раса и может предполагать, что Рас постарается напасть неожиданно. Может, как раз за поворотом и ждет?
А может, Гилак сам решил зайти с тыла?
Рас пожал плечами — мысленно, руки были слишком заняты греблей. Будущее переходило в настоящее всего лишь одним из множества возможных путей и способов — и было скрыто в тумане, подобном этому клубящемуся над озером дыму. Дыму, скрывающему луну на небе и дерущему Раса за горло. А может, противник как раз и спрятался в дыму и видит Раса? Может видеть…
Глава 18. Сердце крокодила
Тьма рассеялась, уступив место свету и острой боли.
Голову страшно саднило. И в спину впивалось что-то колючее. Во рту было совершенно сухо, в горле — ком. Рас закашлялся и сел, вернее, попытался сесть — голову точно молнией пронзило. Ком в горле начал выходить, и Рас едва не задохнулся. Опираясь на левый локоть, он с трудом отхаркнул его. Сразу стало полегче Рас лежал на земле под невысоким кустом. Вокруг высились густо переплетенные лианами деревья.
— Лежи, не вставай, — подала голос Ева.
Рас благоразумно последовал совету, сморщился, застонал и спросил:
— Что со мной?
Ноги Раса лежали на сырой земле, а спина — на колкой зубчатой травке. Коснувшись рукой правого виска, юноша ощутил под пальцами запекшуюся на волосах кровь и солидную впадину на коже Снова пронзило вспышкой боли.
Простонав, Рас хрипло повторил:
— Что случилось?
— Копье ударило тебя в голову, — ответила Ева — Оно прилетело из дыма; не знаю уж, как Гилак разглядел нас. Может, просто бросил наудачу и попал, хотя вряд ли — он не похож на человека, сорящего копьями.
— Он видел, должен был видеть, — сказал Рас. — А я нет. Даже копья не заметил.
— Если бы оно попало прямо, то пробило бы череп и вонзилось в мозг, — заметила Ева. — Но оно летело под углом и отскочило от твоей головы. Чуть не в меня, кстати, — пронеслось всего в дюйме над плечом и упало в воду. Я не сумела его подобрать.
— А где мы сейчас? — поинтересовался Рас.
После того как юноша был ранен и лишился чувств, Ева развернула челнок на юг. Зона пламени продолжала расширяться, а Ева даже не представляла, откуда может вынырнуть каноэ с Гилаком. Рас, без сознания, истекал кровью на носу челнока, и женщина чувствовала себя совершенно беззащитной. Постоянно оглядываясь, она гребла изо всех своих слабых сил Гилак, к счастью, так и не появился. При лунном свете Ева гребла не покладая рук, стараясь забраться как только удастся дальше; мимо острова с храмом, и еще целых две мили на юг. Сейчас они находились на левом берегу реки, к югу от озера, достаточно хорошо укрытые от возможных взглядов и с воды, и с воздуха.
Замычав сквозь стиснутые зубы от боли, Рас снова прилег. Он был совершенно немощен, ни на что непригоден. А желудок уже начинал требовать пищи.
Ева смахнула мух, жужжащих над раной.
— А где челнок? — поинтересовался Рас.
— Рядом, под деревом. Не так-то просто было дотащить досюда и тебя, и челнок. Да еще следы замести. Та еще работенка, к тому же мне было страшно — я слышала голос леопарда где-то неподалеку.
Ева явно напрашивалась на одобрение, и Рас похвалил ее. Женщина, просияв, взяла Раса за руку.
— Мне было очень страшно, — пожаловалась она. — И я ужасно устала! И так переживала! Если бы ты умер…
Не было нужды заканчивать эту сентенцию — и без того у Евы по щекам уже текли слезы.
Рас, сжав Еве руку, подождал, пока она успокоится, затем сказал:
— Как только мне удастся чего-нибудь поесть, я снова смогу взяться за весло. И мы отправимся на север.
И вновь они услыхали чавканье лопастей вертолета. Робкое сперва, оно разрасталось и усиливалось — до тех пор, пока машина не зависла, казалось, прямо над головой. Беглецы тревожно поглядывали вверх, где за сплошным зеленым покровом не видно было ни клочка чистого неба; минуту спустя рев начал ослабевать, пока наконец не удалился к югу.
— Нам придется ждать ночи, чтобы повторить попытку прорваться к болоту. А здесь мы сможем покамест поохотиться — в столь густых зарослях невелик риск обнаружить себя.
Ева не сильно вдохновилась идеей Раса. Худая и бледная, она вздрагивала то ли от ночных переживаний, то ли от прохлады, еще не развеянной поднимающимся солнцем.
По реакции Евы Рас понимал, что ей не хотелось бы оставаться одной, но, зная, что в этих джунглях добытчик он, женщина промолчала. Даже серьезно раненный, Рас был лучше приспособлен к выживанию в этом мире — его собственном.
Рас показал Еве, как отыскивать под камнями и замшелыми бревнами личинки насекомых, мелких грызунов, безобидных змеек и все, что могло служить пищей. Она должна быть при деле, пока он не вернется, и при деле достаточно серьезном. Рас предупредил, что ее находки, может статься, и будут их единственной едой, так как охота — это игра случая. Ева, содрогнувшись от омерзения, ответила, что ей как антропологу всякого приходилось пробовать и есть всякое, но она как-то не очень успела к этому привыкнуть. Сейчас, однако, она достаточно голодна — почти достаточно, — чтобы смаковать жуков и червей как жареными, так и сырыми. Стоя под деревом, Ева провожала уходящего Раса взглядом. Юноша, оглянувшись мельком, отметил безотрадные перемены в ее облике: всклокоченное и побуревшее золото волос, перепачканное сажей лицо, глубокие тени под глазами, полуобнаженная исцарапанная грудь и кожа сквозь прорехи в штанах — местами белая, местами обожженная солнцем, местами покрытая грязью. И над всем этим — взгляд побитой собачонки.
